И вот тут впору, как Барту Симпсону, взять в руки мелок и несколько раз аккуратно вывести на доске: «Обещаю регулярно вести дневник в каком бы то ни было виде».

Снежные зимы в наших широтах случаются редко. А в этот раз чудо произошло чуть ли ни в новогоднюю ночь. Часам к 14 утра 1 января дошли наконец до подарков под елкой, а за окном уже падали снежинки. А потом, когда пасмурные дни медленно перетекали в сизые сумерки, Демис Руссос пел про сувениры, а весь двор был белым, вспоминалось что-то далекое, невыразимое словами. И это что-то сладко отдавало где-то там, где Мефодиевка. Вернувшись в один из таких вечеров откуда-то домой, я и вспомнил про этот забытый жанр. Да и как не вспомнить, когда снаружи морозно и хрустит под ногами, а ты сидишь у батареи с горячим чаем.

Бунин вообще называл дневник одной из лучших литературных форм и считал, что в будущем она вытеснит все прочие. И когда на стыке нулевых и десятых интернет-блоги стали явлением массовым, можно было даже подумать, что он был прав.

Ровно год назад, примерно в это же время, я начал очень коротко фиксировать все, что случилось за день. Хватило меня, разумеется, ненадолго. Но вот полгода спустя, перечитывая те записи, я поразился, сколько всего происходило. И сколько я успел к тому времени забыть. Кроме того, бывает, какая-то мысль висит и не оставляет в покое. А разгрузишь ее на бумагу или в файл — и будто очистил свою оперативную память. Так почему бы и не возродить на своем кусочке интернета этот почти забытый и давно не модный жанр? И заставить себя писать не важно о чем, о каких-то совсем незначительных вещах, но, главное, писать. И хотя этот мой манифест еще ничего не гарантирует, без него я бы даже и пытаться не стал.

А снег — удивительное дело, даже к снегу привыкаешь. Он пролежал больше месяца и уже даже стал восприниматься как что-то само собой разумеющееся, как температура стала вдруг положительной, и он начал таять. И это то, о чем я хотел поведать сегодня утром. А в обед снова посыпались снежинки, а к вечеру — местами снова начало приятно хрустеть под ногами. И двор белый.